Со мной случилось как будто вот что: я не помню, когда меня посадили в
лодку, оттолкнули от какого-то неизвестного мне берега, указали направление
к другому берегу, дали в неопытные руки вёсла и оставили одного. Я работал,
как умёл, вёслами и плыл; но чем дальше я выплывал на середину, тем быстрее
становилось течение, относившее меня прочь от цели, и тем чаще и чаще мне
встречались пловцы, такие же, как я, уносимые течением. Были одинокие
пловцы, продолжавшие грести; были пловцы, побросавшие вёсла; были большие
лодки огромные корабли, полные народом; одни бились с течением, другие
отдавались ему. И чем дальше я плыл, тем больше, глядя на направление вниз,
по потоку всех плывущих, я забывал данное мне направление. На самой середине
потока, в тесноте лодок и кораблей;, несущихся вниз, я уже совсем потерял
направление и бросил вёсла. Со всех сторон с весельем и ликованием вокруг
меня неслись на парусах и на вёслах пловцы вниз по течению, уверяя меня и
друг друга, что и не может быть другого направления. И я поверил им и поплыл
с ними. И меня далеко отнесло, так далеко, что я услыхал шум порогов, в
которых я должен был разбиться, и увидал лодки, разбившиеся в них. И я
опомнился. Долго я не мог понять, что со мной случилось. Я видел перед собой
одну погибель, к которой я бежал и которой боялся, нигде не видел спасения и
не знал, что мне делать. Но, оглянувшись назад, я увидел бесчисленные лодки,
которые, не переставая, упорно перебивали течение, вспомнил о береге, о
вёслах и направлении и стал выгребаться назад вверх по течению и к берегу.
Берег -- это был Бог, направление -- это было предание, вёсла -- это
была данная мне свобода выгрестись к берегу -- соединиться с Богом. Итак,
сила жизни возобновилась во мне, и я опять начал жить.
(с)